?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Russian Cultural Club "EXLIBRIS NJ"

Russian Cultural Club "EXLIBRIS NJ"

23 ОКТЯБРЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ,

с 2:00 до 5:00

East Brunswick Public Library

http://www.ebpl.org/main/hours_directions.cfm

Julian H. Lowenfeld

ПОЭТ, ПЕРЕВОДЧИК

ДРАМАТУРГ, АДВОКАТ





Джулиан Генри Лоуэнфельд родился в Вашингтоне. Его прадедушка, Рафаэль Левенфельд, был корреспондентом немецкой газеты "Берлинер Тагесблатт", первым переводчиком произведений Льва Толстого на немецкий, автором его литературной интервью-биографии "Разговоры о Толстом с Толстым", а также - основателем прославленного Шиллеровского Театра в Берлине. Через сто лет его праправнук Джулиан Генри Лоуэнфельд стал изучать русскую литературу сначала в Гарварде, где он писал дипломную работу о шедевре Андрея Белого "Петербург" под руководством известного гарвардского гоголеведа профессора Дональда Фангера, а затем в Лениградском Государственном Университете. Позже он закончил юридический факультет Нью-Йоркского Университета и стал судебным адвокатом. Его специализация - федеральные дела, особенно защита правообладателей интеллектуальной собственности, включая крупные российские киностудии и медиа-холдинги. Он продолжает заниматься русской литературой с известным пушкиноведом Надеждой Брагинской.





http://lowenfeld.com/about/



Из сообщений в прессе и из интервью:

210-ю годовщину со дня рождения Пушкина в Нью-Йорке отмечают постановкой "Маленьких трагедий". При поддержке американо-российского Фонда культурного сотрудничества они будет звучать с 3 по 14 ноября по-английски со сцены Центра искусств Михаила Барышникова в Нью-Йорке.

"Маленькие трагедии" никогда полностью не ставились на английском языке из-за отсутствия качественного перевода. Теперь это стало возможным благодаря появлению нового перевода Джулиана Генри Лоуэнфельда, который российские и американские пушкинисты оценивают как "блистательный".

..............


Он переводил многих русских поэтов, но Пушкин занимает в его жизни самое заветное место. И вот, через десять лет после отъезда Лоуэнфельда из России, на свет появляется уникальная, украшенная рисунками Пушкина книга "Мой Талисман" - более семисот страниц лоуэнфельдовских переводов пушкинских стихотворений


От буквы закона
до пушкинской строки

4 Апреля, 2004, Автор: Геннадий Кацов

............

Джулиан! Как это адвокату пришла в голову идея перевести «Солнце русской поэзии» на английский?

Пушкин - это гора Эверест русской поэзии, сокровище русской литературы. И я хотел разделить радость от прочтения Пушкина со своими друзьями, со своей семьей, ведь Пушкин сам по себе очень универсальный. Отмечу только: в его родословной намешано шесть кровей. Иначе говоря, Пушкин должен стать достоянием всего мира, а не принадлежать только русским.

Задача гигантская, и здесь сам собой напрашивается вопрос: откуда у вас такое великолепное знание русского языка?

Сначала я изучал русский в Гарварде, затем стажировался в ЛГУ на филфаке, потом в Колумбийском университете. И уже 10 лет я занимаюсь изучением русского с Надеждой Семеновной Брагинской, известной пушкинисткой. Она мне безвозмездно помогает и для меня как мама. Она воспитала во мне любовь к русской литературе, которая пришла ко мне от любви к Пушкину.

Ваш намек на то, что Пушкин шести кровей, предполагает вопрос о том, что и у его переводчика намешано в крови немало?

Моя мама - шотландская кубинка, семья живет в Испании, а папа - немецкий еврей «с корнями» из Кишинева. Но в семье не говорили по-русски с 1910 года. Мой прадедушка Рафаэль Левенфелд был переводчиком Льва Толстого и даже был судим в Германии, когда провозгласили Толстому анафему. Можно сказать, что сто лет спустя и у меня пробудился интерес к русской культуре, чему прадедушка, уверен, был бы рад. Он, кстати, написал прекрасную книгу «Разговоры о Толстом с Толстым», а также был основателем прославленного Шиллеровского театра в Берлине.

Практически, Пушкин не понят на Западе. Та легкость, которой славен язык Пушкина, в переводах теряется.

Потому что Пушкиным занимались академики, а не поэты. Есть, правда, абсолютно чудный перевод Марины Цветаевой, но на французский. Набоков сказал, что Пушкина перевести математически невозможно. Его собственный перевод «Евгения Онегина» сделан без рифмы или ритма, просто дословный перевод смысла, с математической точностью, сопровожденный более, чем 900-страничным комментарием. Знаете, Набоков был коллекционером бабочек. Получилась мертвая бабочка на булавке - есть название рода на латыни, но она не летает. Иными словами, в набоковском переводе нет музыки пушкинского стиха, нет его магии. Хотя я тоже преклоняюсь перед Набоковым. Но Пушкин ведь был человеком Ренессанса, он занимался итальянским языком и эту ренессансную грацию нужно чувствовать.

А откуда у вас такая уверенность, что русский язык вы и знаете, и чувствуете? Ведь ваши родные языки - английский и испанский.

Я понимаю, что нахальство - второе счастье, и не хотел бы оставлять впечатление самонадеянного человека. Но мне понятно, что я русский чувствую, и все. Я уверен. Ощущаю, что это мое...

..........................................................................................................................

http://www.svobodanews.ru/content/transcript/1784957.html



Джулиан Лоуэнфелд: У меня была замечательная преподавательница в Гарварде - Виктория Евгеньевна Коф. Она заметила мою любовь к русскому языку, и тут же дала мне выучить наизусть “Я вас любил: любовь еще, быть может...”.
Это как раз совпадало с моим душевным состоянием в тот момент, когда я был безответно влюблен в молодую финскую поэтессу. И получилось так, что вот Пушкин это было, как “открой Сезам” для души. И потом мне повезло, меня учила Надежда Семеновна Брагинская из Мойки 12, великая пушкинистка, я ее заманил в Америку, ее “уматерил”, как мы любим шутить. Но вообще Пушкин это солнечная энергия - чем больше, тем лучше. Он всегда греет. Анна Андреевна Ахматова вспоминала, что в страшные годы ежовщины, допустим, остается 30 секунд, вас забирают, и люди забирали с собой томики Пушкина. Потому что Пушкин - как талисман души. Поэтому я назвал книгу “Мой талисман”. Мне кажется, что Пушкин он все-таки поэт поэтов. Я это говорю, будучи американцем: мама - кубинка, папа - немецкий еврей, ни коим боком я не русский, но, честно, я считаю, что Пушкин это величайший из всех поэтов.

Татьяна Вольтская: Но до Пушкина ведь был еще русский язык. Почему вы начали учить русский язык?

Джулиан Лоуэнфелд: Я шел по улице в Бостоне, и какой-то бард пел песни Окуджавы. Я вообще обалдел, как красиво звучит. Я в это время был на втором курсе, я должен был стать скучным адвокатиком и служить где-то. Я все это бросил и начал заниматься русским. Причем единственный свободный курс был в 8 утра, а для меня это убийственно. А Виктория Евгеньевна мне звонила (в Гарварде такого не бывает), она мне звонила в 7 утра и будила, чтобы я приходил на уроки. Вот такой с русской душой был преподаватель. И вот между Викторией Евгеньевной, а потом Надеждой Семеновной, когда вот такая любовь передается тоже, за словами, я заразился. И надеюсь этой книгой заразить не только американцев и англичан любовью к русскому языку и к Пушкину, надеюсь, что русские тоже услышат взгляд иностранца на поэта, который уже для них немножко чужой, потому что уже нам не понять эту свободу пушкинскую, эту честь, эту духовность. И мне даже повезло, что я не русский, когда я смотрю на Пушкина, потому что я не жил в коммунальной квартире, я обижаюсь, когда меня дергают в метро и говорят “уважаемый”. И мне кажется, что Пушкин, он где-то русскоязычный поэт итальянского Возрождения.

Татьяна Вольтская: То есть, вы хотите сказать, что вы ближе к той России, поскольку вам удалось миновать ее страшный опыт?


Джулиан Лоуэнфелд: Любой поэт где-то ближе к Пушкину. Я не беру на себя такой смелости, я хочу сказать, что у меня есть дома необходимый набор пушкинских трудов замечательных великих пушкинистов, но вот я решил, по большому счету, отойти от биографии Пушкина и писать, просто пользуясь его стихами, его письмами, его дневником, воспоминаниями очевидцев, тех, кто были рядом. Чтобы это был максимально живой портрет этого поэта, со всеми его недостатками, из-за которых он живее предстает пред нами. Когда вижу, что вот был фильм у вас, что, мол, дуэль Пушкина это интервенты, иностранные спецслужбы устроили, извините меня, это же бред! Вот, что сказал Набоков: “Можно ли перевести стихотворения Пушкина? Безусловно, нет. Воспроизвести рифмы и, в то же время, перевести стихотворение математически невозможно. Поэтому, говорит он, - я решил завещать как можно более дословный перевод, извиняясь заранее, что для моего идеала дословности я принес в жертву все: элегантность, музыкальность, прозрачность, изящество, свежую современность и, даже, иногда грамматику”. Но, при всем уважении к несравненному стилисту и ученому, нельзя так дословно перевести Пушкина. Получается совершенно безжизненный, музейный экспонат, приколотый под стеклом с аккуратненькой этикеткой известным специалистом по бабочкам, но без намека на неописуемую прелесть, грацию живой бабочки в полете. И поэтому нужен такой стихотворный перевод.

Татьяна Вольтская: Я вижу, что вы переводите в рифму. Я очень много слышала, что рифма изжила себя на западе, и что западное ухо не воспринимает рифму. Мне говорят, что рифмованные приводы мы воспринимаем как романсы. Вот эта проблема существует в ваших переводах?

Джулиан Лоуэнфелд: В современной поэзии, уже со времен Уолта Уитмена, действительно, все меньше и меньше можно писать рифмами. Получается, как будто вы пришли во фраке и в цилиндре на дискотеку, где все в рваных джинсах. Но, сказав это, я не люблю, когда Гамлет предстает перед нами в рваных джинсах. Гамлет все-таки пусть будет принцем. Я не люблю панка Отелло. И Пушкин писал в рифму. Неописуемый труд, который он успел сделать, как будто это так легко, с такой грацией. Нет, нужно передать.

Татьяна Вольтская: Напоследок Джулиан Лоуэнфелд прочел “На холмах Грузии” по-русски и по-английски.

Джулиан Лоуэнфелд: Поэзия, как музыка, на самом деле независима от политики. Это стихотворение не связано с границами, а как раз связано с безграничной любовью.
..............................................

210-ю годовщину со дня рождения Пушкина в Нью-Йорке отмечают постановкой "Маленьких трагедий". При поддержке американо-российского Фонда культурного сотрудничества они будет звучать с 3 по 14 ноября по-английски со сцены Центра искусств Михаила Барышникова в Нью-Йорке.

"Маленькие трагедии" никогда полностью не ставились на английском языке из-за отсутствия качественного перевода. Теперь это стало возможным благодаря появлению нового перевода Джулиана Генри Лоуэнфельда, который российские и американские пушкинисты оценивают как "блистательный".

..............



Актриса Катерина Ксеньева предоставила "РГ" свой материал о Джулиане Лоуэнфельде и интервью с ним



Каждый день на протяжении своей учебы в Гарварде, он бегал к 8 часам утра на занятия по русскому языку и русской литературе. Получив престижный адвокатский диплом, он полетел в далекую Россию в самый разгар эпохи развала - не лучшее время для поэзии! Но ему все было нипочем.

…Он переводил многих русских поэтов, но Пушкин занимает в его жизни самое заветное место. И вот, через десять лет после отъезда Лоуэнфельда из России, на свет появляется уникальная, украшенная рисунками Пушкина книга "Мой Талисман" - более семисот страниц лоуэнфельдовских переводов пушкинских стихотворений

Profile

splash
elinka
Элинка
Website

Latest Month

January 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com